Интеллектуальный подход к красоте

У каждого пластического хирурга – свой круг пациентов, свои принципы и своя философия. Алексей Анисимов предпочитает работать с умными людьми, а к своей работе относится как к искусству. Хирургия – это не наука. Это ремесло. Чутье. Философия. А для хирурга - еще и образ жизни. Даже опытный врач постоянно проделывает огромную внутреннюю работу. Перед каждой операцией ты вспоминаешь весь свой опыт, анализируешь, просматриваешь фотографии, сопоставляешь с похожими случаями. Это необходимо, чтобы добиться наилучшего результата. Я пришел в пластическую хирургию, уже имея опыт в других областях хирургии – абдоминальной, сосудистой, эндоскопической, а также в микрохирургии. Наверное, я просто шел к этому, и такой путь дорогого стоит. В свои 19 лет, будучи еще студентом второго курса медуниверситета, я вызвался ассистировать на операции пациенту с травматической ампутацией фаланги пальца. В конце операции меня отпаивали чаем, потому что тогда я впервые потерял сознание. Спустя годы вспоминаю об этом как о начале большого пути в хирургии… Эстетическая хирургия – чаще всего операции для здоровых людей, и в этом наша особая дополнительная ответственность. Ведь в отличие от других областей хирургии, моя задача – сохранить функцию, улучшив анатомию. Проще говоря, сделать человека красивее, сохранив его здоровье. Я всегда был максималистом, и это проявлялось во всем – в быту, в одежде, в профессии. Этот здоровый перфекционизм я старался перенести в свою хирургическую практику. Мне очень важно было найти баланс: с одной стороны, сделать свою работу безупречно, а с другой – быть профессионалом и сделать ее быстро. Операция не должна затягиваться на долгие часы, ведь картину можно «рисовать» бесконечно. Один из важнейших этапов пластической операции – разметка. Можно сказать, что операция начинается еще в палате. Разметка – это основа, «выкройка» по которой и будет выполнен «раскрой» тканей. Поэтому я много раз прошу пациентку сесть, лечь и снова сесть. Если мне что-то не нравится, я могу стереть и начать заново. Именно здесь проявляется видение хирурга. И именно планирование операции становится основой хорошего результата. У каждого хирурга, каким бы широким ни был спектр операций, есть свой конек – та область, где он действует на экспертном уровне. Для меня такой областью стала маммопластика, буквально все ее виды. Это и увеличивающая пластика груди с использованием имплантатов, и аугментация в сочетании с мастопексией (подтяжкой мягких тканей), и мастопексия в чистом виде, а также уменьшающая маммопластика, реконструкция молочных желез после мастэктомии, липофилинг молочных желез… типов операций очень много. Также я выполняю много повторных операций на молочных железах – это, как правило, сложные случаи, но мне это нравится. Сложные ситуации меня заводят – мне нравится, когда есть вызов. Консультация не может длится пять минут. У меня консультация занимает от сорока минут до полутора часов. У хирургов разные подходы. Кто-то предпочитает быть кратким и не погружаться в рассуждения. Я считаю, что это в корне неверно. Наши пациенты – умные люди, они способны все понять, и врач должен рассказать, что будет с ним происходить. Если пациентка правильно понимает суть предстоящих изменений, у нас уже не возникнет разногласий после операции. А если то, что я сказал во время консультации, не совпало с ее мнением, значит она просто не придет оперироваться. И это хорошо. Передо мной не стоит задача прооперировать всех, кто ко мне обращается. Если вы думаете, что хирург, сделав операцию, вспомнит о пациенте только на следующей перевязке, это далеко не так! Я еду домой и прокручиваю в голове все сделанные за день операции. Это необходимый анализ, и профессиональный рост врача зависит от того, насколько скрупулезно он анализирует свои действия. Если ты прооперировал и забыл, ты не растешь как специалист. Мой главный врачебный принцип – интеллектуальный подход к красоте. Причем с обеих сторон. У каждого хирурга своя аудитория пациентов. Я предпочитаю иметь дело с умными, интеллектуально развитыми людьми, которые отлично понимают, о чем мы говорим и что делаем. И я получаю большое удовольствие от общения с такими пациентами. Конечно, врач должен вызывать доверие, но этим нельзя злоупотреблять. Иногда я предлагаю пациентам вернуться с консультации домой и написать мне о своем решении. Я объясняю: «Сейчас вы находитесь под моим влиянием. У вас много вопросов, но тон беседы задаю я. Придите домой, выпейте чаю и примите решение в спокойной обстановке.» Если пациент слишком полагается на доктора, не вникая в происходящее, то после операции могут возникнуть разногласия. Мне важно, чтобы решение об операции человек принимал взвешенно и обдуманно. Недавно мне подарили двухтомник «Итальянские художники эпохи Возрождения» со словами: «Доктор – вы художник». Мне было очень приятно. Я люблю живопись, но сам предпочитаю творить из живых тканей. Я забочусь о своей репутации. В эстетической медицине важна стабильность, качественная работа, «каждый день по зернышку». Как только ты почувствовал, что у тебя выросла корона, ты начинаешь деградировать. И в профессиональном, и в человеческом плане. Я хотел бы этого избежать. Очень часто бывает так, что результат операции превосходит все ожидания пациентки. Даже если она не говорит об этом, я вижу это по ее глазам, по тому, как она смотрит на себя в зеркало. И знаете, это особые эмоции, которых, наверное, не получить хирургам других специальностей. И в этом свой, особый кайф от профессии.